Как заключенные в тюрьме приобретают иной смысл жизни - Свадебный портал
74nika.ru

Свадебный портал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как заключенные в тюрьме приобретают иной смысл жизни

Депрессия как дисциплинарное нарушение: что не так с психиатрией в СИЗО и колониях

Иллюстрации: Алина Кугушева для ОВД-Инфо

Анастасия Медведева

Общество наконец-то учится свободно говорить о психических расстройствах, но ментальное здоровье заключенных всё еще остается за рамками этого обсуждения. Тем не менее в СИЗО и колониях психика ломается практически у каждого. ОВД-Инфо рассказывает, какие расстройства чаще всего возникают у арестантов и осужденных, почему это происходит и как ФСИН лечит подобные заболевания.

Какие расстройства приобретают заключенные

Есть несколько психических заболеваний, характерных именно для арестантов и осужденных, говорит юрист Правозащитного центра «Мемориал» Константин Бойков, который раньше работал психиатром.

По его словам, чаще всего заключенные сталкиваются с обострением шизофрении. Самые распространенные симптомы этой болезни — визуальные и слуховые галлюцинации, бред, замкнутость, расстройства настроения, мышления и самосознания. Это хроническое заболевание, которое полностью вылечить невозможно. Но на воле с помощью лекарств, психотерапии и правильного образа жизни больные могут избегать обострений.

Бойков отмечает, что обострения того или иного расстройства в СИЗО возникают почти у всех, кто регулярно пьет психотропные препараты. Это связано с резкой отменой лекарств, прием которых можно прекратить только под наблюдением психиатра.

Из тех заболеваний, что часто возникают уже в заключении, юрист выделяет псевдодеменцию и пуэрилизм. При псевдодеменции у человека резко снижаются интеллектуальные способности и возникают другие признаки слабоумия. А при пуэрилизме он начинает вести себя как ребенок: играет в детские игры, капризничает. Интеллектуальные способности в этом случае тоже нарушаются: иногда больные даже не могут сосчитать до десяти.

«Это два классических для заключенных заболевания, они описаны в трудах еще самых первых психиатров, которые изучали эту систему, — отмечает Бойков. — Считается, что через такие нарушения проявляется защитная реакция организма на стресс».

Очень часто у заключенных развивается депрессия, говорит юрист. Такие больные страдают от сниженного настроения, замедленного мышления, постоянной усталости. При тяжелых формах у человека могут появиться навязчивые суицидальные мысли. Может показаться, что это адекватное состояние для того, кто только что попал в СИЗО или, наоборот, уже пятый год отбывает срок в колонии. Но здоровый человек, например, может осознавать, что жизнь в заключении — это временный процесс, который рано или поздно закончится. А человек с депрессией не может даже предположить, что когда-нибудь ситуация изменится. Именно ощущение безысходности часто толкает больных на самоубийство.

Могут ли больного отпустить на свободу

Согласно статье 81 УК, заключенного должны освободить из места заключения, если у него возникло психическое расстройство, «лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими». Однако в этом случае человека могут отправить на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Суд также по своему усмотрению может освободить от наказания заключенного с хроническим заболеванием, которое сопровождается тяжелыми и частыми обострениями. И, как и в первом случае, отправить на принудительное лечение.

Бойков объяснил, почему закон не называет конкретных диагнозов: «Люди с той же шизофренией вообще-то могут спокойно прожить большую часть жизни без лекарств. Когда вы идете по улице на работу, каждый сотый человек на вашем пути — шизофреник (имеется в виду статистика, согласно которой болезнь встречается у одного человека из ста — ОВД-Инфо ). Ну и что? Многие из них даже не принимают лекарства. То же касается и депрессии. Легкую ее форму переносил каждый из нас. Но не все из нас размышляли, как будет выглядеть тело, если выброситься с балкона или надышаться угарным газом. Так что опасна не сама болезнь, опасна его тяжелая форма или обострение».

О том, как закон работает на практике, ОВД-Инфо рассказал психолог Владимир Рубашный. Он проработал в Федеральной службе исполнения наказаний (ФСИН) 18 лет, пять из которых — начальником психологической службы УФСИН Татарстана.

По словам Рубашного, мало кого просто отпускают на волю из-за тяжелого психического расстройства: « Всё-таки считается, что годик, полтора или два заключенный должен где-то полежать. Тут многое зависит от состава преступления, возраста, от того, первое ли преступление человек совершил. То есть сидящего за убийство если и переведут, то только в спецбольницу для осужденных. А сидящего за кражу могут положить в гражданскую больницу и потом отпустить».

Как лечат психические расстройства в заключении

Фигурантка дела «Нового величия» Анна Павликова провела в СИЗО почти полгода. Позже ее перевели под домашний арест. Уже на воле девушке поставили психиатрический диагноз.

«Психиатр написал, что у нее затяжная депрессия, — рассказывает мать Павликовой Юлия. — Точного слова не вспомню, но суть такая. Я, честно говоря, думала, что когда мы ее заберем — сама ее вытяну. Я тогда даже не предполагала, что всё будет так плохо, как сейчас».

Сейчас Павликова пьет антидепрессанты и каждые две недели показывается психиатру. До этого она лежала в клинике неврозов, затем два месяца ходила в психоневрологический диспансер на дневной стационар — работала с психологом и с психотерапевтом.

Проблемы возникли и у другой фигурантки «Нового величия» Марии Дубовик. Сейчас она, как и Анна, находится под домашним арестом. О состоянии девушки ОВД-Инфо рассказала ее мать Наталья Дубовик: «На людях она держится, а дома… Замыкаться стала. Я чувствую, что это совершенно не тот ребенок. Пытается себя оградить, перестала людям доверять, особо общаться не хочет: ей нельзя (по правилам нахождения под домашним арестом — ОВД-Инфо ), и она отвыкла уже от общения. С кроликом да с котом общается, а со мной — нет, с папой — нет, с братом — нет».

Мария Дубовик не была ни у психолога, ни у психиатра. Ее мать объясняет, что возможности регулярно ходить к специалисту просто нет из-за правил нахождения под домашним арестом: на каждый поход к врачу приходится спрашивать разрешение у следователя.

Анну Павликову в СИЗО осматривал невролог, ей даже сделали МРТ головы и обнаружили кисту в височной части. Но на психическое состояние внимания он не обратил.

«Я даже больше скажу: психическими проблемами себе там можно нажить кучу неприятностей, — отмечает Юлия Павликова. — К тебе могут ужесточить меры, если ты срываешься, устраиваешь истерики. Это как дисциплинарное нарушение. То есть либо совсем с катушек съезжаешь и тебя отправляют на принудительное лечение, либо просто скрываешь свое состояние».

Владимир Рубашный отмечает, что психиатры вообще есть не в каждом СИЗО или колонии. Часто они бывают приходящими, то есть обслуживают сразу несколько мест лишения свободы.

По словам бывшего начальника психологической службы УФСИН Татарстана, заключенных крайне редко направляют в психиатрическое отделение по их собственному желанию — только если человек ведет себя совсем неадекватно, угрожает жизни или здоровью окружающих. Во всех остальных случаях, скорее, просто назначат препараты. Человек с депрессией, по мнению Рубашного, вообще вряд ли попадет к психиатру — ему просто назначат самое простое успокоительное.

Как с заключенными работают психологи

В отличие от психиатров, психологи по закону обязаны быть в каждом месте лишения свободы. И не один человек, а целая лаборатория — как минимум три или четыре специалиста с высшим психологическим образованием, а не сертификатом об окончании курсов.

Владимир Рубашный отмечает, что на практике не во всех изоляторах и колониях есть хоть какой-то психолог. Он утверждает, что во время его службы список задач психологов насчитывал более ста пунктов. На первом месте всегда стояла диагностика заключенных при прибытии в учреждении — специалисты должны понять, есть ли человека проблемы психологического характера и нужен ли за ним усиленный контроль. Однако, по словам Рубашного, вся диагностика заключается в заполнении психологом огромного количества документов, а начальство открывает эти бумаги, когда заключенный уже ведет себя агрессивно или совершает суицид.

Также для системы важно количество проведенных мероприятий вроде групповых терапий. По мнению психолога, для специалистов это удобный метод работы, потому что можно собрать всех заключенных разом, но эффективность таких встреч равна нулю.

Иногда психологи встречаются с заключенными один на один. Но Владимир Рубашный отмечает, что до полноценной терапии такое общение не доходит: « Во-первых , психологов очень мало, и с этой нагрузкой они обычно не справляются. Во-вторых , не все психологи вообще дружат с такого уровня терапией. Они могут поговорить по душам, но не оказать помощь в какой-то специальной технике. И самое главное — большие временные затраты. Система поставила перед психологами задачу профилактировать любые неадекватные действия со стороны сидельцев. А индивидуальная терапия — это реабилитация, которую уголовно-исполнительная система ставит далеко не на первое место».

Читать еще:  Анекдоты про молодоженов

В местах лишения свободы психологи вообще сильно зависят от других представителей этой системы. Насилие и грубость сотрудников СИЗО по отношению к заключенным может свести на нет всю работу специалиста. Кроме того, Рубашный утверждает, что на психологов регулярно оказывают давление. Ему даже известны случаи, когда специалистам подбрасывали запрещенные предметы и угрожали уголовным делом.

По его мнению, так борются, в первую очередь, с самодостаточными психологами, которых нужно «причесать». Иногда оперативные сотрудники хотят сделать психолога своим негласным осведомителем. В целом, по мнению Рубашного, в изоляторах и колониях специалистами руководит не наука, а субординация.

«И чем все во ФСИН занимаются? — добавляет бывший сотрудник системы. — Отчетами, рейтингами. И главное у них — чтобы порядок был. Чтобы не было побегов, запрещенных предметов, распития алкогольных напитков и чтобы на администрацию с ножиком никто не прыгал. Ну и чтобы поменьше вешались, хотя это саму администрацию волнует в меньшей степени. По их мнению, на одного гада стало меньше, раз он повесился».

Почему заключенные убивают себя

В 2012 году заключенные совершали самоубийства в три раза чаще остальных граждан. Такую статистику специалист в области пенитенциарной психологии Михаил Дебольский привел в своей работе «Суицидальное поведение осужденных, подозреваемых и обвиняемых в местах лишения свободы».

Сейчас, как ни странно, процент суицидов среди заключенных снижается. В феврале 2019 года замглавы ФСИН Валерий Максименко в интервью «Интерфаксу» сообщил, что за последние пять лет количество самоубийств снизилось на 38%. Владимир Рубашный, правда, не очень верит в эти цифры. По его опыту, многие случаи суицидов вообще не фиксируются: в документах их могут обозначить, например, как смерть в результате несчастного случая.

Согласно исследованию 2017 года, которые провели сотрудники ФСИН и пенитенциарные психологи, подозреваемые и обвиняемые убивают себя в разы чаще осужденных. В 7% случаев заключенные вообще совершали суицид в первые часы нахождения в СИЗО. В 92% случаев способом самоубийства стало самоудушение.

По данным исследователей, в 2016 году только 12% суицидентов убили себя из-за неадекватного психического или физического здоровья. Основные же мотивы — утрата смысла жизни и разрыв отношений с близкими людьми.

Владимир Рубашный согласен с тем, что проблемы вроде измены жены чаще приводят к суицидам, чем диагностированные психические расстройства. Однако это не говорит о психическом благополучии самоубийц. По его опыту, люди в местах лишения свободы вообще эмоционально нестабильны и крайне остро реагируют на любые происшествия.

Михаил Дебольский в своей работе объяснял, что нахождение в заключении в любом случае разрушает психику, даже если не вызывает конкретного расстройства. Например, жесткая дисциплина и постоянный надзор вызывают аутоагрессию, то есть причинение вреда самому себе.

В СИЗО и колониях есть методы предотвращения самоубийств. Один из них — первичная диагностика, которая на деле превращается в бумажную волокиту. Второй метод, как ни странно, практикуют цензоры. Они не только просматривают письма заключенным на наличие неугодной информации, но и отслеживают травмирующие новости. Например, если осужденному сообщают о смерти близкого, письмо сначала должны передать начальнику отряда. Тот может обратиться за помощью к психологам, врачам или даже другим заключенным. «Но опять же, обычно просто не хватает ресурсов, чтобы контролировать ситуацию», — добавляет Рубашный.

Как можно улучшить ситуацию

Константин Бойков призывает ругать не врачей или сотрудников ФСИН, а саму систему: «Если бы уделялось больше внимания психиатрической помощи в этой системе, больше финансирования — меньше было бы трупов».

Бойков сам когда-то думал пойти работать психиатром в СИЗО, но понял, что не сможет прокормить свою семью на такие деньги. Однако под финансированием юрист имеет в виду не повышение зарплат:

«Вот придут туда за хорошие деньги хорошие врачи, и что они смогут сделать? Нужны не просто высокие зарплаты, нужен большой штат медиков. Должен быть специальный сотрудник, который будет следить, кого из заключенных стоит отправить к психиатру. А психиатр должен иметь возможность длительно с человеком побеседовать, вылечить его в подходящих для этого условия, предоставить ему качественную терапию».

Владимир Рубашный на вопрос о способах улучшения положения сперва грустно ухмыляется: «Не в этой стране». Он признает отсутствие человеческих ресурсов большой проблемой, но считает, что расширение штата медиков ни к чему не приведет:

«Проблема в политике самой уголовно-исполнительной системы. Это, в первую очередь, карательный орган, а должен быть исправляющим. Они ведь все думают, что человека, который совершил преступление, нужно гнобить до конца, чтобы ему потом неповадно было. Но это идиотская установка, которая не работает и никогда не работала. С такой философией ничего не изменится, хоть табун психологов в колонию загоняй. Нужна реформа. Нужно всех разогнать: там люди уже потеряли человеческий облик, их не переделаешь».

Кейс Цеповяза: что можно и нельзя заключенным исправительных колоний?

Скандальное фото, на котором осужденный к 20 годам «строгача» Вячеслав Цеповяз запечатлен за столом, накрытым деликатесами, заинтересовало нас и с практической точки зрения. Нам стало любопытно, что на самом деле вправе себе позволить заключенные, отбывающие в том числе наказание в колониях строгого режима, а что им категорически запрещено? И есть ли возможность у осужденного хотя бы теоретически законным образом воспроизвести условия подобного снимка? За помощью мы обратились к экспертам, которые специализируются на защите прав и законных интересов осужденных к лишению свободы.

Может ли вообще осужденный позволить себе отдых и досуг?

Да, согласно распорядку дня, который установлен в каждом исправительном учреждении и регламентирует, когда заключенные должны просыпаться, питаться, быть на учебе или на производстве, участвовать во всяких культурно-спортивных мероприятиях и т. д. Распорядок дня может учитывать некоторые особенности: например, контингент заключенных, условия местности и климата, даже время года и продолжительность светового дня.

В целом здесь уместна аналогия с армией: например, как и у солдат в казармах, у заключенных в местах лишения свободы тоже должен быть непрерывный восьмичасовой сон. И кроме того, распорядок дня предусматривает, что у осужденных должно быть личное время: как правило, речь идет о двух часах. Но это при условии, что сиделец работает, а таких в российских колониях после отмены советской «принудиловки» все меньше, отмечает журналист, член ОНК по Челябинской области Александр Юрин. По его словам, администрации пенитенциарных учреждений давно ищут ответ на вопрос, чем же таким полезным можно занять отбывающих наказание.

Как могут проводить свое личное время осужденные?

В целом так же, как и большинство из нас, утверждает адвокат Константин Добиков. То есть за телевизором, чтением, игрой в настольные игры, простым общением друг с другом. Некоторые уделяют время религиозным обрядам. Из мест досуга в колониях популярны комнаты воспитательной работы (там, собственно, чаще всего и находится телевизор), спортзал и библиотека. Правда, замечает Алексей Соколов из «Правозащитников Урала», даже если в той же библиотеке действительно есть что почитать (в реальности это далеко не везде), эти места могут быть доступны заключенным. Одного их желания может оказаться мало: перемещение осужденных лиц туда и обратно должно осуществляться только под конвоем, а конвоиры всегда могут сказать, что им некогда или придумать какую-то другую причину…

В местах лишения свободы стали появляться и кафе для заключенных. Недавно, например, такое открылось в ИК-10 в Екатеринбурге — кстати, в учреждении с таким же строгим режимом, что и ИК-3 в Амурской области, где мотает срок Цеповяз. Теоретически осужденный может провести свободное время и там, сделав предварительный заказ через терминал внутренней информационной системы и расплатившись деньгами, которые есть на его личном счете. Крабы и красная икра в меню, конечно, вряд ли есть, но, как утверждает пресс-служба ГУ ФСИН по Свердловской области, «ассортимент блюд в кафе велик и не оставит равнодушным даже истинных гурманов».

Читать еще:  10 самых интересных опытов в истории

Иронизировать на этот счет можно до бесконечности, но, например, Алексей Соколов считает это в целом неплохим стимулом для отбывающего наказание встать на путь исправления: такая досуговая «опция» доступна лишь тем, чье поведение не вызывает вопросов у администрации колонии.

Кстати, а как организованно питание осужденных?

По закону администрация исправительного учреждения обязана обеспечить непрерывное трехразовое питание осужденных. Другое общее правило — прием пищи должен быть организован администрацией с учетом санитарных норм и распорядка дня, действующего в колонии, подчеркивает адвокат Константин Добиков. Основное место приема пищи — столовые, но если заключенный находится в изоляции (ШИЗО, ПКТ), то еду ему должны приносить туда. То же самое с теми, кто находится в медсанчасти или, например, на работах там, откуда затруднительно прибыть в общую столовую.

Может ли осужденный приобретать продукты?

Да, разумеется. Как уже было сказано, в колониях есть магазины, в которых есть какой-никакой ассортимент самых востребованных товаров, включая продукты, пользующиеся наибольшим спросом.

Расплатиться за покупки заключенный может через личный счет. На него зачисляются деньги, которые осужденный зарабатывает сам — по закону каждый отбывающий наказание вправе работать, но рассчитывать на сколько-нибудь приличный заработок заключенным трудно, отмечает Александр Юрин. Платят всего несколько тысяч в месяц.

Поэтому куда популярней другой путь пополнения счета — денежные переводы с воли: например, от родственников.

В теории со стороны может быть перечислена любая сумма: согласно уголовно-исполнительному законодательству сумма денежных средств не ограниченна, и адвокат Вячеслава Цеповяза, например, утверждает, что за год теперь уже экс-супруга его подзащитного перечисляла в колонию до 3 млн рублей.

Наличие средств на счете придает осужденному некоторый авторитет среди сидельцев: они видят, что их сокамерник имеет «грев» с воли, говорит Константин Добиков. С другой стороны, наличие больших средств на личном счете всегда вызывает нездоровый интерес — и не только со стороны других осужденных, но и у администрации исправительного учреждения. Кроме того, в некоторых колониях могут быть установлены ограничения в тратах с личного счета. Они могут зависеть от режима, на котором отбывает срок конкретный сиделец, но так или иначе о больших суммах речь не идет. Стало быть, в суммах с внушительным числом нолей на счете просто нет никакого смысла.

Какие ограничения в продуктовом наборе для заключенных?

Существует перечень продуктов питания, которые попадают под запрет. Его точно можно найти на пункте приема передач для сидельцев. Прежде всего, не разрешены те продукты, которые требуют термической обработки и не хранятся долго без особого температурного режима. Проще говоря, требуют жарки-варки и хранения в холодильнике: мясные и рыбные полуфабрикаты, молокопродукты. По причине ограниченного срока хранения лишь в небольшом количестве допустимы хлеб и сливочное масло.

Под запретом любая домашняя консервация (о том, чтобы передать что-либо в стекле, вообще не может быть речи). А та, что имеет фабричное происхождение, также возможна лишь в ограниченном объеме и при условии, что заключенный будет готов забрать это в свою тару: жестяные банки вскроют и выбросят при досмотре, чтобы из них не получилось ничего колюще-режущего.

Запрещен любой продукт с «градусом»: не получится купить или передать даже квас, не говоря о пиве и других видах алкоголя.

А разрешены чай и кофе, сухое молоко, пищевые концентраты моментального приготовления: от лапши всем известных марок до каш из пакетиков. Из сладкого доступны мед, сгущенка, а также джемы и повидло в мягких заводских упаковках, но нельзя конфеты. В передачах приветствуются лук, чеснок, лимоны (это витамины и профилактика простудных болезней), а также сигареты — даже если сиделец не курит, табачные изделия пригодятся ему в качестве внутренней тюремной «валюты».

Стоит помнить, что администрация колонии определяет состав и количество вещей, которые осужденные вправе иметь при себе. То же самое касается продуктов питания. В любом случае общий вес передачи, в которую входят не только продукты питания, не может превышать 36 килограммов. При этом один арестант может получить передачу только раз в три месяца.

Значит, деликатесы и даже шашлык заключенным в принципе не доступны?

Не все так однозначно. С одной стороны, пожарить шашлык законным образом вряд ли получится. Адвокат Константин Добиков обращает внимание, что уголовно-исполнительное законодательство не содержит прямых запретов. Но есть правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, регламентирующие поведение осужденных. Они-то и запрещают осужденным приготавливать и употреблять пищу вне предусмотренных для этого мест.

Как выжить в тюрьме, если ты не преступник

С другой стороны, если сидельцу разрешили длительное свидание (длится до трех дней в специально определенном месте на территории ИК), то теоретически арестанту могут принести продукты, которые табуированы на зоне. Забрать с собой все эти «излишества» он не сможет, а вот угоститься ими во время свидания — пожалуйста. В том числе икрой, крабами и все тем же шашлыком. Только, скорее всего, это будет заранее приготовленный шашлык, который останется лишь разогреть в микроволновке.

Вряд ли кто-то позволит жарить шашлык на территории колонии, тем более пользоваться шампурами — запрещенными колющими предметами.

Опять же, не стоит забывать про тюремные кафе: теоретически в их меню могут быть введены и шашлыки, и многое из того, что и на воле-то считают деликатесом, а на зоне и подавно. Причем, если верить сообщению пресс-службы ГУ ФСИН по Свердловской области, заключенному даже предлагается выбор: он может отведать все в кафе (и — это цитата — «ощутить уютную атмосферу заведения») или забрать приготовленные блюда в отряд. Оплатить заказ, кстати, может не только сам заключенный. По этой причине, отмечает правозащитник Алексей Соколов, кафе стали неплохой альтернативой для краткосрочных свиданий (длятся до 4 часов). На которые к заключенному может прийти кто угодно, тогда как на длительные свидания допускаются только близкие родственники.

С едой разобрались. Что важно еще?

В Генпрокуратуре, которая проверила амурскую ИК-3, рассказали, что Цеповяз не только получал дорогие продукты. Как выяснилось в ходе проверки, он мог также рассчитывать на дополнительные свидания (заключенным колонии строгого режима положено три краткосрочных и три длительных свидания в течение года) и свободно пользоваться мобильным и стационарным телефоном. Мобильная связь в местах лишения свободы запрещена в принципе, а по стационарному можно звонить за свой счет. Разговор может длиться до 15 минут, при этом количество звонков в год не ограниченно, хотя с учетом поведения может быть сокращено до шести. Кроме того, вопреки правилам Цеповяз имел свободный доступ к служебным помещениям (очевидно, в одном из них и было сделано скандальное фото).

То есть в истории с Цеповязом действительно не обошлось без нарушений?

Да, это очевидно даже по нашумевшему фото, если, конечно, не принять версию самого Вячеслава Цеповяза о том, что снимок фейковый. Вряд ли на столе лежат муляжи мобильников, а сами сотовые телефоны в колонии запрещены. Да и фото должны были сделать как минимум на обычный фотоаппарат, но даже он на зоне был бы под запретом. На то, что все серьезно, указывает уголовное дело, возбужденное по результатам проверки, которую провела прокуратура.

Весь вопрос в том, на каком уровне были допущены эти нарушения. Алексей Соколов, в чьей жизни была возможность познакомиться с тюремными порядками изнутри, считает, что вряд ли администрация колонии не была в курсе происходящего. По его словам, современную систему исполнения наказаний в России справедливо сравнивают с ГИБДД — пока там худо-бедно не навели порядок. До этого, на взгляд критиков, служба напоминала гигантский пылесос, выкачивающий деньги на самый верх.

Член СПЧ не увидел ничего плохого в деликатесах на столе Цеповяза в колонии

«Главный декларируемый принцип — система должна создавать условия для осознанного исправления осужденных за уголовные преступления. А главный принцип на практике — система создаст тебе элементарные человеческие условия и даже больше, но за твои деньги. Положенное тебе длительное свидание имеет свою таксу, а переоборудование твоей камеры в приличный VIP-номер — свою», — говорит Соколов.

По его мнению, все разбирательства имеют шансы закончиться на уровне «ног». Так на тюремном жаргоне зовут младших сотрудников ИК, которые соглашаются за определенную мзду закрывать глаза на некоторые нарушения, из-за чего в местах лишения свободы и появляются средства связи, алкоголь и прочее из запретного списка. Их приработок за незаконное снабжение заключенных может превысить официальный доход по месту службы.

Читать еще:  ТОП-10 трендов обуви на осень 2017 (ФОТО)

Однако это верный способ оказаться «на крючке» у тех, кто стоит выше по служебной лестнице. Узнав, и довольно быстро, о грешках подчиненных, начальники ставят тех перед простым выбором: начинаешь делиться и в случае чего берешь вину на себя, или прямо сейчас как минимум вылетаешь со службы. В малых городках и поселках на краю российской географии, где учреждения пенитенциарной системы, годами и десятилетиями остаются «градообразующими предприятиями», выбор для многих сотрудников становится очевидным.

Как тюрьма изменяет личность человека

Длительное заключение влияет на личность человека, затрудняет его возвращение к нормальной жизни в обществе. Возможно, пришло время изменить наше отношение к системе наказания?

Автор фото, Getty Images

Днями, месяцами, годами вы живете, не имея собственного пространства, возможности выбирать, с кем провести время, что съесть или куда пойти.

Вы живете в окружении постоянной опасности и подозрений. Любовь и близкие человеческие отношения практически не доступны. Семья и друзья — далеко.

Чтобы не сойти с ума, заключенным приходится меняться и приспосабливаться к этой среде.

Прежде всего это касается тех, кто отбывает длительный срок — в Англии и Уэльсе почти 43% приговоров сегодня составляют более четырех лет.

  • Можно ли обмануть детектор лжи?

В докладе правительства США о психологическом воздействии заключения социальный психолог Крейг Хейни высказался однозначно: «Мало для кого опыт тюрьмы проходит бесследно и не меняет психику».

Крейг Хейни сотрудничал с Филиппом Зимбардо в его печальном эксперименте со Стэнфордской тюрьмой.

(Тогда исследователи по жребию разделили участников эксперимента, студентов, на «смотрящих» и «заключенных». В ходе опыта каждый третий охранник обнаружил садистские наклонности и жестокость. — Ред.)

Исследователи Института криминологии Кембриджского университета, которые взяли интервью у сотен заключенных, пришли к еще более радикальному выводу: длительное заключение «меняет человека целиком и полностью».

Автор фото, Getty Images

Реинтеграция в общество после длительного заключения происходит очень трудно

Ранее психологи придерживались теории, что наша личность во взрослом возрасте практически не меняется.

Но недавние исследования показали, что, несмотря на относительную стабильность, наш образ мышления, поведение и эмоции претерпевают значительные и последовательные изменения.

Это прежде всего происходит в ответ на различные социальные роли, которые нам приходитсяиграть в течение жизни.

Очевидно, что жизнь в жестко структурированной и социально опасной среде вызывает неизбежную трансформацию личности.

  • Обнаружена картина Шагала, похищенная 30 лет назад

Головна історія тижня, яку пояснюють наші журналісти

Эти психологические изменения прежде всего беспокоят тех, кто занимается благосостоянием заключенных и возможностью их реинтеграции в общество после освобождения.

И хотя психологическая адаптация помогает человеку выжить в тюрьме, в жизни на свободе она становится контрпродуктивной.

Ключевые особенности тюремной среды, которые приводит к личностным изменениям, — потеря свободы выбора, отсутствие частного пространства, повседневная стигматизация.

А также — постоянный страх, необходимость скрывать свои эмоции, носить маску «неуязвимости» (во избежание злоупотребления со стороны других) и ежедневно подчиняться жестким правилам и процедурам.

«Вживание в тюремную среду«

Существует на удивление мало исследований того, как тюрьма влияет на так называемую Большую пятерку (принятую в современной психологии модель личности, которая состоит из пяти базовых черт: открытость опыту, добросовестность, экстраверсия, доброжелательность, нейротизм. — Ред. )

Автор фото, Getty Images

Заключенные постепенно приспосабливаются к своей среде, и их личность претерпевает существенные изменения

Впрочем, психологи и криминалисты широко признают понятие «вживание в тюремную среду», следствием которого является «посттюремный синдром».

Исследователи из США провели детальное интервью 25 бывших пожизненных заключенных (в том числе двух женщин) в Бостоне, которые провели в среднем около 19 лет в тюрьме.

Анализируя их рассказы, психолог Марике Лима и криминалист Маартен Кунст обнаружили, что во всех них развились «институционализованные черты личности»: недоверие к другим, трудности в заведении отношений и принятии решений».

Позолоченная тюрьма: отель, в котором «сидит» саудовская элита

Один 42-летний бывший узник отметил: «Я до сих пор веду себя так, будто я все еще в тюрьме. Ты же не выключатель света или водопроводный кран, который можно одним движением переключить. Когда вы что-то делаете в течение определенного времени .. . оно становится частью вас».

Наибольшей изменением в психике, которую отметили практически все опрошенные, была неспособность доверять другим, которая достигала масштабов паранойи.

«Ты никому не можешь доверять в камере, — говорит другой участник исследования, человек 52 лет. — И теперь мне очень трудно довериться людям».

Автор фото, Getty Images

Тюрьма может «стать частью вас», говорит один бывший заключенный

Заключенные также описывают «эмоциональный ступор».

«Становишься черствее, дистанцируешься от того, что происходит», — говорят они, объясняя, почему люди скрывают и подавляют свои чувства.

С точки зрения Большой пятерки личности, эти изменения соответствуют очень низкому уровню нейротизма (или эмоциональной вялости, безразличия), в сочетании с низким уровнем экстраверсии и добросовестности.

  • Каникулы Отто в КНДР: арест, тюрьма и кома

Далеко не идеальный психологический портрет для возвращения к нормальной жизни.

Впрочем, исследование, обнародованное в феврале 2018 года, показало, что даже недолгое пребывание в тюрьме также значительным образом влияет на личность.

• Cпритнисть рук и никакого мошенничества

Группа ученых под руководством Джесс Майерс из Амстердамского свободного университета наблюдала за 37-ю заключенными с начала их срока. Уже через три месяца психологические тесты обнаружили у них повышенную импульсивность и снижение внимания.

Такие изменения могут свидетельствовать об ухудшении добросовестности — черты личности, которую связывают с самодисциплиной, аккуратностью и амбициями.

Автор фото, Alamy

Заключение усиливает импульсивность и снижает внимание

Впрочем, некоторые другие наблюдения все же оставляют надежду.

В недавно опубликованном исследовании ученые сравнили психологические портреты жителей тюрем строгого режима с контрольной группой, в которую входили очень разные группы людей, в частности, студенты и тюремные надзиратели.

Выводы показали, что хотя заключенные набрали низкие баллы по показателям «экстраверсия», «открытость опыту» и «доброжелательность», они имели выше контрольных результаты в категории «добросовестность», прежде всего в том, что касается организованности и самодисциплины.

По мнению ученых, выводы демонстрируют положительную адаптацию личности к тюремной среде, требующей строгого подчинения нормам и правилам тюрьмы.

Иными словами, чтобы избежать неприятностей, нужно быть добросовестным.

Автор фото, Melissa Hogenboom

Группа голландских заключенных продемонстрировала улучшение способности планировать пространство

Хотя, возможно, это может объясняться особенностями именно шведской пенитенциарной системы, которая уделяет гораздо больше внимания отношению к заключенным и их реабилитации, чем другие страны.

Достаточно обнадеживающими были выводы и двух других исследований, в ходе которых заключенные показали высокую способность к кооперации.

Данные всех этих исследований очень важны для вопроса реинтеграции бывших преступников в общество, считает Сигбьорн Биркленд из Норвежской школы экономики.

«Мы обычно считаем, что все преступники — плохие парни, способные действовать в интересах общества. Такое мнение оправдывает жесткие приговоры», — отмечает исследователь.

  • Махинации с кредитками — как не попасть в ловушку

«Однако преступники могут иметь такую ​​же мотивацию к общественному взаимодействию, как и все другие люди», — добавляет он.

Рост осведомленности в этом вопросе приведет к большим усилиям в исследовании влияния тюрьмы на личность. Следовательно, будет способствовать реабилитации при возвращении к нормальной жизни.

Автор фото, Getty Images

Наблюдения показывают, что длительное заключение меняет личность преступника

Положительные изменения в личности заключенных, такие как повышение добросовестности и способности к сотрудничеству, должны стать точкой опоры в ходе реабилитационных программ.

В конце концов, мы можем встать перед выбором. Наказывать преступников более строго — и получать людей, неспособных адаптироваться к жизни в обществе.

Или разрабатывать такие судебные решения и создавать такие условия в тюрьмах, которые способствовали бы улучшению личности преступников и помогали бы им исправиться.

Прочитат ь оригинал статьи на английском языке вы можете на сайте BBC Future .

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector